Версия для печати

О самом важном, что произошло за минувший год

На мой взгляд, есть несколько важных событий, которые могут вообще изменить всю ситуацию в пространстве, в котором мы живем последние годы.
Во-первых, это вся ситуация в Беларуси после крушения «легкой оттепели» - после событий 19 декабря 2010 года (выборы президента). Там до сих пор идет преследование гражданских лидеров, правозащитников и журналистов, массовая высылка иностранных граждан, в том числе россиян, чего никогда не было прежде.

Во-вторых, произошли позитивные процессы в Кыргызстане. За последний год, после так называемой «Апрельской революции» и Ошских событий, ситуацию получилось вернуть в мирное русло и мне кажется, что на это повлияло не только государство, но и большое количество правозащитных организаций. Есть серьезные основания думать, что правозащитные организации продолжат укреплять систему защиты прав человека.

Конечно же, важны те события, которые произошли после 4 декабря в России. Они сильно меняют страну и даже все постсоветское пространство, а, возможно, всю Европу, потому что никто не ожидал, что регулярно фальсифицируемые выборы люди наконец-то воспримут как личное оскорбление и хотя бы выразят свое отношение к этому.

Огромное влияние на политическую и гражданскую риторику в мире оказала Арабская весна и все, что происходило на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Эти события сильно влияют на Западную Европу, косвенно на Южную, а учитывая, что  значительная часть населения Союза Независимых Государств исповедуют ислам, то и наш регион. Это важный, но двоякий процесс развития, связаный с напряжением в межэтнических и межконфессиональных отношениях. Крушение диктаторских режимов – это действительно позитивный факт, но как правозащитник я не вижу, чтобы ситуация с правами человека на этих территориях сильно улучшилась.

Знаковые события в области прав человека

В первую очередь – процессы внутри правозащитного и гражданского поля, например, успех Комитета международного контроля за ситуацией с правами человека в Беларуси. Это огромная коалиция неправительственных организаций разных стран, которые решили работать в Беларуси до тех пор, пока ситуация с правами человека там не улучшится. Мы создали эту коалицию с намерением работать долго, ответственно и профессионально. Это первый серьезный запрос на солидарность гражданского общества постсоветского пространства. Мне кажется, что сама эта структура, в том числе отдельные ее части: спецдокладчик, наблюдательная миссия, группа по международной адвокации - может стать уникальной моделью того, как можно действовать. При этом пока я не могу сказать, что мы добились блестящих успехов в Беларуси.

Получила развитие Сеть Международной гражданской инициативы для ОБСЕ. Появились идеи как можно и нужно реформировать ОБСЕ, как сделать ее более эффективным инструментом защиты и прежде всего “мягкой безопасности” в Европе.

Это, наконец, запуск огромной платформы, которая со временем должна стать более широким и более мощным движением, чем когда-то возникшее Хельсинкское движение, так называемая «Хельсинки 2.0». Она была запущена в декабре в Вильнюсе. Если удастся все накопившиеся инициативы реализовать на одной площадке, возможно, возникнет эффект синергии.

Безусловно, важны те процессы, которые происходят в России, то есть мобилизация гражданского общества, прежде всего не политического. Видимо, это принесет какие-то серьезные плоды. Мне кажется, что мобилизовалось гражданское общество и многих других постсоветских стран. Оно стало более профессиональным, в том числе благодаря постоянному общению с коллегами из других стран.

Что вызывает тревогу

Тут тоже можно выделить несколько моментов. Тревогу вызывает недостаточная сила гражданского общества в Центральной Азии. На примере Беларуси мы убедились, что такие крупные организации, как ООН и ОБСЕ, которые призваны изменить в лучшую сторону ситуацию с правами человека, оказались бессильными. Нет эффективных международных механизмов, которые бы могли быстро исправить положение. Это проявляется и в других государствах, например, в Казахстане (последние события в городе Жанаозен). Мы пока точно не знаем отношение властей к этому, но хочется верить, что они не хотят эскалации насилия. Наоборот мне кажется, что власти Казахстана всегда были заинтересованы в некоторой стабильности и сейчас ситуация просто вышла из-под контроля.

Не могут не вызывать тревогу события, происходящие в Северной Африке и на Ближнем Востоке, так как они безусловно повлияют на наше отношение к революциям. Если ситуация там будет способствовать становлению гражданских и светских государств, уважающих права человека и права меньшинств, то те события, даже при всех негативных факторах, в целом можно назвать позитивными. Но есть риск, что события повернутся в сторону радикализации, угнетения меньшинств,  приведут к всплеску насилия, как это часто бывает с народными волнениями, которые далеко не всегда позитивны с правозащитной точки зрения. Сейчас об исходе событий вообще ничего нельзя сказать, уровень неопределенности в отношении Ближнего Востока и Северной Африки максимален.

В российских общегражданских движениях опасна возможная политизация, попытки влияния националистических и фашистских сил. Угрозу представляет также возможное тотальное разочарование общественности, выводы о том, “что ничего не получится”, что может привести к еще большей апатии. С моей точки зрения, точные предсказания об исходе событий сейчас невозможны.

О надеждах

Надеждой является рост активности гражданского общества, прежде всего в России, Украине, Беларуси, возможно, в Кыргызстане. Эти чаяния связаны со структурами, которые пытается создавать интернациональное правозащитное движение. У меня возникают большие надежды на то, что через два-три года правозащитное движение в Евразии станет более сильным, солидарным, профессиональным, более способным помогать друг другу. Я считаю, что правозащитники должны заниматься поддержкой любых механизмов гражданского контроля над властью, прежде всего за полицией, правоохранительными органами, тюрьмами, возможно, судами. Должны возникать программы защиты правозащитников и гражданских активистов. Правозащитники должны иметь серьезный уровень защиты, прежде всего для международной деятельности. Я уже озвучивал идею того, что нужно продвигать термин «международные правозащитники», подобный статусам «сотрудники Красного креста» или «репортеры без границ». «Международный правозащитник» - это человек, у которого должна быть возможность быстрого передвижения по всем странам, доступ в горячие точки, возможность помогать людям и создавать объективную картину происходящих событий, возможность вести переговоры с властями и выстраивать систему помощи пострадавшим, особенно в сложных ситуациях, когда их права массово нарушаются. Мы должны создать такую систему, чтобы правозащитники могли действовать если не с высоким уровнем полномочий, то хотя бы с высокой степенью личной защиты.