Версия для печати

Её родители были репрессированы. Они жили в ГДР, их кинули тюрьму за «антигосударственную пропаганду». Эту статью уголовного кодекса восточногерманское правительство использовало для борьбы с интеллигенцией, имевшей свой, независимый взгляд на господство в стране казарменного социализма. За годы существования ГДР было репрессировано 200-250 тысяч человек, немногих из них «выкупила» ФРГ. Ещё три миллиона бежало в западную Германию.

Берлинская стена пала, а Дёрте Франке, дочь репрессированных родителей, стала снимать документальное кино. В Воронеж она приехала со своим напарником-режиссёром Марком Баудером и с двумя фильмами «Каждый молчит о своём» и «Камни преткновения». Молодёжное правозащитное движение, пригласившее в наш город режиссёров, устроило публичный показ документального кино в «Спартаке» и Доме Молодёжи. Нежданно-негаданно фильмы вызвали настоящий ажиотаж: все места на «Каждый молчит о своём» расхватили ещё за несколько дней до показа.

Это – история о жизни до и после тюрьмы в ГДР. О государстве, которого уже почти двадцать лет нет ни на одной карте мира. И ещё о том, как непросто рассказать собственным детям про годы за решёткой, про жажду действий и невозможность молчать.

Герои фильма – реальные люди, преследуемые в ГДР «Штази» - тайной полицией, аналогом КГБ. Анну Голлин лишили свободы и разлучили с ребёнком. В 1983-м её выкупило ФРГ (существовал даже специальный фонд, куда собирали деньги для «выкупа» политзаключённых немцев). Родители Анны и по сей день не могут понять ту оппозиционность дочери, заставлявшую её расклеивать антиправительственные листовки... Сейчас многие люди старшего поколения в Восточной Германии ностальгируют по социалистическому прошлому: по праздникам коммунисты продают на улицах сосиски по ценам ГДР. «Интересно, они эти сосиски достали после двадцати лет на складе?», - возмущается героиня фильма. Теперь Анна ведёт политические экскурсии в бывшей штаб-квартире «Штази»; архивы открыты, и все позорные, грязные делишки тайной полиции вылезли наружу. В документах – и «план деморализации» подозреваемой, и то, как «Штази» превращала людей в доносчиков.

Утц Раховски попал под подозрение «органов» ещё в шестнадцать лет; они держали его «на мушке» почти десятилетие и всё-таки кинули в застенок; теперь Утц ездит по немецким школам и рассказывает детям об ужасах тюрьмы и тайной полиции. Но главная драма семьи Утца – в том, что ни он, ни дочери не решаются поговорить о годах за колючей проволокой, о несчастливом прошлом - просто в домашнем кругу. Для многих жертв репрессий эта тема превратилась в табу и, чтобы «не бередить прошлое», они предпочитают молчать. «Наверно, будет проще, если мои дети прочитают о том, как я был в тюрьме, из моих книг», - говорит отец семейства, репрессированный в ГДР.

Фильм «Каждый молчит о своём» снят совместно режиссёрами Дёрте Франке и Марком Баудером в 2006 году; его можно было увидеть в пятнадцати городах Германии, с ним приезжали в Москву, Петербург и Киев – на международный фестиваль правозащитного кино.

«Я первый раз в России, точнее была ещё в Москве, но это – не считается, - признаётся Дёрте Франке. – По-моему, Москва впитала в себя всё самое худшее из капитализма, при этом оставив самое паршивое – тоталитарное начало – из социалистической эпохи. Когда мы были в Москве, нам пришлось снять квартиру, и мы – немцы - почувствовали себя нищими, это были дикие деньги».

На дискуссии после фильма кто-то спросил режиссёров, есть ли у них чувство обиды на россиян – ведь фактически правительство ГДР держалось на советских штыках. В 1953-м, после смерти Сталина, в ГДР разразилось крупнейшее восстание, и «избранники» народа бежали под защиту танков СССР. «Нет, мы не обижаемся на вас», - ответила Дёрте.

…Нашим немецким гостям мы решили провести небольшую экскурсию по городу. Было ужасно холодно и по-осеннему мрачно, мы проходили мимо площади Ленина. Уродливый «вождь» стоял, как обычно, со вздёрнутой рукой. А в восточной Германии все памятники Ленину свезли в музеи.

…Рядом с Кольцовским сквериком стояла стайка старичков из ВКП (б) с портретами Ленина-Сталина. Они норовили всучить нам листовку, и, конечно, не обошлось без дискуссии. «Что - англичане?», - спросила подслеповатая бабуля. «Нет, немцы…». «А, всё равно, англичане, немцы, французы – растащат Россию-матушку», - ответила бабуля.

На следующий день смотрели фильм «Камни преткновения» в просторном зале Дома Молодёжи. Это документальное кино о художнике из Кёльна Гюнтере Демниге. Он выучился на каменщика, и стал делать маленькие таблички – размером с булыжник на немецкой мостовой – с именами жертв нацистского режима. «В основном, это жертвы Холокоста, но много и политических заключённых» - поясняет Гюнтер Демниг. На «булыжнике», помимо имени, выдолблены годы жизни и место, куда депортировали человека. Таблички стараются укреплять у входа в дома, где жили репрессированные. Многим эта идея пришлась не по душе: ведь кто-то просто «пройдётся» по имени давнишнего жильца этой улицы. А неонацисты ещё попрыгают и потопчутся. В одном из немецких городов они залили десять таких мемориальных табличек краской. Но художник не унывает. Вместо тех десяти в городе появились ещё десятки «камней преткновения». Появились и люди, что заботливо ухаживают за камнями, очищая их от сора и пыли. Это – и возможность покаяния для тех, чьи деды или отцы служили в СС, чьи руки запятнаны кровью невинных…

Чтобы установить «камни преткновения», нужно разрешение городских властей и, главное, приглашение со стороны родственников или просто неравнодушных людей. Художник Гюнтер Демниг установил таблички не только в Германии, но и в Австрии, Венгрии, в Италии и Украине. Единственный город, что ещё противится установлению табличек – Мюнхен, где глава местной еврейской общины и мэр города наотрез отказываются от услуг художника. Но и без Мюнхена (где таблички тоже устанавливают, только на частной, а не муниципальной земле) по всей Европе между булыжников мостовых выглядывает двадцать тысяч табличек.

«Камни преткновения» как постоянное напоминание прохожему о тоталитарной угрозе, как горе, вынесенное за пределы дома, семьи – и вместе с тем поучительное, ненавязчивое, некрикливое. И ещё – как частичка человека, сожжённого в Освенциме, но оставившего свой след между серых холодных камней мостовой.

Лукас, волонтёр Молодёжного правозащитного движения из Германии, предложил написать Гюнтеру Демнигу письмо и пригласить его в Воронеж. Но вот вопрос – кому ставить мемориальные таблички в нашем городе: жертвам сталинизма или нацизма? Ведь людей, чьи имена выбиты на «камнях преткновения», тайная полиция вытаскивала прямо из дому. Возьмётся ли немецкий увековечить память людей, растёртых в лагерный порошок ГУЛАГа? Можно ли говорить о сталинизме и нацизме как о вещах одного порядка? Мы спросили это у Дёрте Франке.

Она ответила уклончиво. Сказала, что этот вопрос – один из самых спорных в современной Германии. И что главное, - чтобы никто не мог запретить его обсуждать, размышлять, сравнивать… А до этого, с глазу на глаз, призналась, что Сталин и Гитлер, в общем-то, одинаковы. И что тоталитаризм, какими бы «гуманными» лозунгами он не прикрывается, всё равно останется тоталитаризмом. «И пока Россия не разберётся со своим прошлым, она не продвинется в будущее», - подвела итог Дёрте.

Кстати, немецких режиссёров воронежские правозащитники пригласили в гости в рамках Дней Германии в Воронеже. Вместе с ними на проведение «Дней» в немецкое посольство подал заявку Педагогический университет. Посольство разделило сию обузу надвое, так что впереди – ещё много «германских» дней, которые продлятся до шестого октября и пройдут под патронажем педуниверситета.

Иван Кондратенко,
участник МПД,
Орёл - Воронеж