Поиск по сайту

Есть дела, которые можно откладывать сколько угодно, и ничто от этого не изменится, а есть, которые нужно делать побыстрей, иначе начнёшь изменяться сам. Причём не в лучшую сторону.

В. Краковский, Повесть «Какая у вас улыбка!»

Аналитика и интервью

31.03.2016
 «Рома и война. Ромские жители Восточной Украины, пострадавшие от войны: беженцы, переселенцы, жертвы насилия».
11.12.2015

Как это часто (вернее сказать, всегда) бывает с утопиями, едва приняв осязаемую форму, она обрекла себя на потерю смысла. Из своего рода манифеста человечества, отрезвлённого Второй Мировой, права человека превратились в инструмент силы. Начинаясь как благородные идеи, они превратились в набор догм, которыми успешно жонглируют касты «посвящённых» - юристы, дипломаты, политическая элита.
28.09.2015
29 сентября Кирсановский районный суд рассмотрит ходатайство о замене наказания экоузника Евгения Витишко штрафом. Перед судом Женю навестили в колонии и немного поговорили обо всём. Одинаковые двухэтажные здания из серого кирпича, два ряда забора с колючей проволокой, советский щит с фотографиями сытых коров и зрелой пшеницы, с надписью “Тебе, Родина, наш труд и вдохновенье!” - так выглядит колония-поселение №2 в посёлке Садовом Кирсановского района. Сотрудники узнают издалека и сами спрашивают: “Вы к Витишко?”.

ГРАЖДАНСКИЕ НОВОСТИ

24.05.2016
Проведите акцию солидарности в своем городе с 26 мая по 4 июня! Олег Сенцов, Александр Кольченко, Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний уже два года находятся в российской неволе по сфабрикованному делу о “терроризме”. Мы считаем необходимым проявить солидарность с людьми, которые подверглись преследованиям за проукраинские взгляды, гражданскую позицию и стремление к свободе в оккупированном Россией Крыму.
31.03.2016
Поддержите кампанию АДЦ «Мемориал» "Солидарность с ромскими жителями Донбасса".
23.12.2015
 Европейский суд по правам человека вынес решение по жалобе Ирины Лыковой в интересах ее единственного сына. 24-летний Сергей Лыков погиб в сентябре 2009 года после того, как «добровольно», подписав признание в преступлении, «выпал» из окна пятого этажа воронежского отдела милиции. Европейский суд признал Россию виновной в нарушении статей Европейской Конвенции: право на жизнь, на запрет пыток, на эффективное расследование, на свободу и безопасность (ст. 2, 3, 5 ЕКПЧ).

НАША КНОПКА

Молодежное Правозащитное Движение

Интервью с почетным участником МПД Питером Франком

На гражданском форуме «Пилорама» Петер Франк, эксперт правозащитной организации «Международная амнистия», выступал на дискуссии о фильме «Шторм». Героиня фильма — женщина-прокурор Гаагского трибунала, которая в ходе расследования дела оказывается перед выбором между профессиональным долгом и собственной правдой. В свете этой темы «Соль» поинтересовалась у господина Франка, каким образом он, судья Верховного суда ФРГ, умудряется сочетать профессиональную деятельность с правозащитной активностью. Но в первую очередь поинтересовалась о том, что волнует многих, занятых темой репрессий, — амнистировать ли Михаила Ходорковского?

«Ходорковский — политический заключенный, но не узник совести. Для узников совести мы требуем свободы, доказываем их невиновность, тогда как в случае с политическими заключенными мы лишь констатируем подоплеку преследования».

— Скажите, почему «Международная амнистия» не признает Михаила Ходорковского узником совести?
— «Международная амнистия» согласна с тем, что в деле Ходорковского неоднократно были нарушены права на справедливое судебное разбирательство. Мы признаем, что уголовное расследование в данном случае осуществляется по политическим мотивам. И, в принципе, это повод объявить фигуранта такого преследования политическим заключенным. Однако присвоение этого статуса никак не влияет на метод работы организации по данному делу. Мы не добиваемся освобождения заключенных, лишь следим, чтобы его права соблюдались. Понятие «узник совести» иного качества. Для узников совести мы требуем свободы, доказываем их невиновность, тогда как в случае с политическими заключенными мы лишь констатируем подоплеку преследования. Ходорковский — политический заключенный, но не узник совести — так считает «Международная амнистия».

— То есть деятельность международных правозащитных организаций, в данном случае «Международной амнистии», заключается только в констатации нарушений прав человека?

— Это одна из важных функций организации. Ее репутация как раз поддерживается тем, что она независима, неангажирована, просто документирует факты и передает их дальше. Но, конечно же, все эти факты мы анализируем и даем практические рекомендации, что нужно сделать, чтобы улучшить ситуацию. Например, сейчас мы работаем над темой насилия в немецкой полиции. Одно из требований, которое мы выдвигаем, сводится к тому, чтобы полицейские носили форму с нашивками, на которых написаны их имена. Чтобы тот, кого они задерживают или останавливают для проверки документов, знал, с кем он имеет дело. Мы тесно взаимодействуем с обществом, поскольку нам важна информационная поддержка. В этом смысле мы действуем как гражданская организация.

— Многие ли судьи так же, как вы включены в работу правозащитных организаций?

— Не скажу, что в Германии большое количество судей участвуют в работе гражданского общества. Однако это и не такое уж редкое явление.

— То есть работа немецких судей с разными международными организациями — это не часть механизма вашей судебной машины?

— Это свободное решение каждого человека. Кто-то из нас в свободное время играет на сцене, кто-то работает в правозащитной организации.

— Как же тогда судья, который должен априори оставаться объективным, может сочетать профессиональную деятельность с правозащитными делами?

— «Международная амнистия» — это всемирное движение людей, которые ратуют за соблюдение прав человека. «Международная амнистия» занимается конкретными делами конкретных людей в разных странах. Мы отслеживаем соблюдение процессуальных норм, выступаем за запрет пыток и отмену смертной казни в любых случаях. В Германии я работаю судьей в сфере гражданского права: занимаюсь спорами между юридическими лицами, экономическими структурами — в России это называется арбитраж. И я не веду судебную практику в той сфере, которой занимаюсь дополнительно в «Международной амнистии». Потому что задача некоммерческой организации — контролировать власть, а я, будучи судьей, сам, по сути, представляю власть. В таком случае я должен был бы сам себя контролировать, а это невозможно.

— Вы много лет работаете экспертом по России. Сегодня, сравнивая ситуацию в России и Европе по части соблюдения прав человека, какие различия отметите?

— Ну, во-первых, я считаю, что Россия — это часть Европы. Россия подписала Европейскую конвенцию по правам человека. Проблемы с соблюдением прав человека есть во многих европейских странах. В России мы работаем по нескольким основным направлениям: тяжелая ситуация на Северном Кавказе, нарушение прав человека в отделении милиции, пытки и ограничение права на свободу собрания (например, ограничения на проведение демонстраций 31-го числа каждого месяца). Я уже давно работаю в «Международной амнистии» добровольцем по теме России и хочу отметить, что по сравнению с Советским Союзом ситуация с правами человека у вас заметно улучшилась. Хотя именно в последнее время вновь началось ухудшение.

— В чем причина?

— Насколько я имею право об этом говорить, была попытка навести порядок сверху донизу, провести вертикаль. От этого многие возможности для независимого развития снизу были заблокированы. Запрет на демонстрации 31-го числа каждого месяца — это страх расшатать вертикаль и, соответственно, кое-как наведенный порядок. Но современное общество нельзя тотально контролировать. Свобода инициативы снизу — это естественное право социума.

— Сейчас в Европе начинает высвечиваться тренд консерватизма в политике. Как Германия действует в этой ситуации, ведь «правые» могут удариться в национализм? Вообще радикальные явления характерны для нынешней политики Германии?

— Я считаю, угроза политического национализма существует во все времена. Но я сегодня не вижу в Германии таких предпосылок, даже несмотря на недавнее обострение кризиса, который в меньшей степени, чем остальные страны Европы, коснулся Германии. Ультраправые партии проявляют себя в каких-то отдельных регионах, но не на уровне страны. Тем не менее, это вовсе не означает, что опасности не существует, нужно по-прежнему оставаться очень-очень внимательными.

— И все равно в прессе периодически появляются сообщения о том, что националисты выходят на улицу и громят галереи магазинов.

— То, что в праворадикальных организациях количество членов не увеличивается, не означает, что они поутихли и перестали демонстрировать свою позицию. Однако количество преступлений, совершенных ультранационалистами, сегодня действительно сокращается, ситуация немного стабилизировалась. Но, повторяю, это не повод нам перестать следить за развитием событий. Мы занимаемся просвещением населения, но определенный процент тех, кто симпатизирует ультранационалистским идеологиям, все равно сохраняется.

Взято с "Соль"

Фото Павел Лоптев / "Соль"